Определение идеологии. Идеология

Теория идеологии - методологическая основа курса

Термин «изучение» имеет два основных значения: 1) усвоение чего-либо в процесс се обучения; 2) познание определенных явлений в результате научного исследования. В современной науке под методологией понимается область познания, изучающая принципы и способы организации познавательной и практически-преобразующей деятельности людей. В учебниках и учебных пособиях по определенной научной дисциплине обычно имеется раздел, посвященный характеристике используемых в данной науке методов исследования, ее важнейших понятий и категорий, а также и особенностей интерпретации (истолкования, объяснения) изучаемых объектов или явлений. Такие разделы обычно называются методологическими основаниями данной науки. В более узком значении термин «методология» означает совокупность средств, методов и приемов, используемых в какой-либо области познания.

Происхождение термина «идеология»

Термин «идеология» ввел в научный и политический обиход в 1796 г. французский философ, экономист и политический деятель А. Дестют де Траси (1754-1836). Таким образом, с формальной, этимологической точки зрения, термин «идеология» может означать и «учение, науку об идеях», и «мысль, выраженную в слове», и «логически взаимосвязанную совокупность идей».

Дестют де Траси: идеология - наука об идеях.

А. Дестют де Траси термин «идеология» использовал в первом его значении. В его трактовке, идеология должна была стать наукой, предметом которой явятся всеобщие законы образования, взаимодействия и превращения идей, их влияния на жизнедеятельность различных социальных групп. Однако указанный смысл за понятием «идеология» не закрепился.

К. Маркс и Ф. Энгельс: идеология - ложное сознание.

Как идеологию они квалифицировали совокупность представлений, составляющих основу содержания современной им немецкой философии.

К, Манхейм: идеология - продукт мышления групп людей.

Таким образом, К. Манхейму, идеология - это продукт мышления определенных групп людей, который, как и тип их мышления, предопределяется характером этих групп и их положением в существующей действительности. Предметом мышления определенной группы людей являются те элементы действительности, которые представляют для нее практический интерес.

Современное понимание идеологии.

Идеология - это относительно систематизированная совокупность взаимосвязанных идей, ценностей, принципов и представлений, которые исходят из интересов и устремлений определенных групп людей, выступают по форме или по существу как выражение интересов всего общества, направлены на закрепление или изменение существующего общественного устройства и служат в качестве инструмента коллективного политического действия.

Билет 3 Понятие источников идеологии. Источники идеологии белорусского государства.

Источники идеологии белорусского государства

Под источниками идеологии белорусского государства будем понимать письменные произведения, в которых закреплены либо из которых заимствованы идеи, ценности, принципы и представления, составляющие содержание идеологии современного белорусского государства. К ним относятся:

Действующие нормативно-правовые и политические документы Республики Беларусь. Это, прежде всего, Конституция и законы страны, указы и декреты ее Президента, другие нормативно-правовые акты, послания Президента белорусскому народу и национальному собранию Республики Беларусь, постановления Всебелорусских народных собраний, государственные программы, директивы, концепции, доктрины и т.п.

Международные политико-правовые документы, подписанные и ратифицированные белорусским государством. Важнейшим из таких документов, безусловно, является Договор о создании Союзного государства, подписанный президентами Республики Беларусь и Российской Федерации 8 декабря 1999 г. Следующим документом необходимо назвать Устав Организации Объединенных Наций, который белорусское государство - в то время БССР - в числе других государств-учредителей подписало 26 июня 1945 г;

Политические документы прошлых периодов истории белорусского народа.

Произведения отечественной и мировой исторической, социально-политической и правовой мысли. Такого рода источники практически необъятны и поэтому мы упомянем здесь наиважнейшие из них. Если говорить о работах, на основе которых белорусы формируют представления о своих далеких предках, то, прежде всего, следует назвать древнерусские летописи, среди которых наиболее известен летописный свод начала XII в. под названием «Повесть временных лет».

Для лучшего понимания сути и физического смысла запрета в действующей конституции.

Широкое распространение практики применения некоторого термина не гарантирует общеизвестности (однозначной сходимости и тем более - правильности) его определения. Попробую восполнить пробел. Первоначальный ключ - в какой-то из работ товарища С.Г. Кара-Мурзы, но его найти не получилось, упираться не стал. Найденный (цитируемый) текст достаточно хорош, все необходимые детали в нём есть.

Идеология: наука об идеях

Двадцатый век, который то ли бесповоротно закончился, то ли еще продолжается как определенная историческая эпоха, можно смело называть веком идеологий. Три ведущие идеологии (три идеальных типа, к которым тяготеют конкретно существующие идеологии) – либерализм, коммунизм и фашизм – вступили в ХХ веке между собой в жестокую схватку за господство над миром и человеческими умами.

Первым с арены истории ушел фашизм как самый агрессивный и не приспособленный ни к какому мирному сосуществованию. Потом исторический крах, надорвавшись от внутренних противоречий, потерпел и коммунизм.

Еще совсем недавно казалось, что безусловным победителем из схватки идеологий вышел либерализм. Однако мировой экономический кризис, который начался в 2008 году, череда колониальных войн и цветных революций, и связанный с этим полный подрыв авторитета и веса международного права и т.д., возможно, являются предвестьем каких-то грандиозных потрясений, когда потерпит крах и идеология либерализма. Такие перевороты (конец века идеологий) не происходят в одночасье. Перемены надвигаются достаточно медленно по меркам отдельно взятой человеческой жизни, но, похоже, неотвратимо.

В чем вообще смысл феномена идеологии, его суть? Дословно, по-гречески идеология означает слово или науку об идеях, поскольку образовано от древнегреческих слов ἡ ἰδέα (внешний вид, наружность вид, род, образ, форма, идея, общее свойство, начало, основание) и ὁ λόγος (слово, речь, разум, разумное основание, суждение, выражение, доказательство, разговор, беседа, (со)отношение, соответствие, счёт, исчисление, число, группа).

Что же это за идеи, наукой или изложением которых претендует быть любая идеология? Вообще термин «идеология» впервые в научный оборот в конце XVIII века вводит французский философ, политик и экономист Антуан Дестют де Траси . По своим философским взглядам он был сенсуалистом (сторонником воззрений, что все знание и все мысли возникают из ощущений), и он понимал идеологию как науку о том, как сознание производит идеи из ощущений . Основы науки об идеях Дестют де Траси изложил в своем труде «Элементы идеологии».

Примечательно тут то, что эта наука понималась своим создателем и его предшественниками и единомышленниками (Кондильяк, Кабанис и др.) как призванная совершенным образом обеспечить разумность человеческого устройства (общества и жизни каждого индивидуума). В этом смысле идеология как наука об идеях явилась прямой наследницей эпохи Просвещения. Более того, «идеология» воспринималась ее сторонниками как теория, позволяющая создать мир совершенно заново, «с нуля». Ведь она по словам Дестюта де Траси дает «ясную идею об универсальном инструменте всех наших знаний, их методах, действиях, результатах, а также о принципе всех наших знаний». Теперь, говорит он, «будучи уверены в формировании и преемственности (filiations) наших идей, всё, что мы скажем далее… станет всего лишь следствием предваряющих положений и будет покоиться на прочной и неизменной основе, коренящейся в самой природе нашего существа. Таким образом, эти предваряющие положения и составляют то, что собственно называется идеологией, а все следствия, которые из нее вытекают, являются предметом грамматики, логики, образования, частной морали и морали публичной (или общественного искусства), воспитания и законодательства, которое есть не что иное, как воспитание сформировавшихся людей (hommes faits)».

Таким образом, собственно идеология, по мысли автора этого термина, дает прочный фундамент всех наших знаний, прежде всего в логике, образовании, политике, воспитании и законодательстве и т.д.

Неслучайно поэтому далее идеологию начинают понимать как социально-политическое учение об идеях, которые должны лежать в основе разумного и единственно правильного общественного устройства. Любая идеология, будь это коммунизм или либерализм, или еще какая (за исключением, пожалуй, консерватизма, ведь этот феномен неслучайно не имеет четкого определенного смысла, поскольку у каждого народа свой консерватизм) предлагает свой проект общественного устройства, который она мыслит как единственно верный и безальтернативный. Тем самым она навязывает его всему человечеству своей железной рукой как единственно верный тип общественного устройства, который только и имеет право на существование.

А гарантирует возможность единственно верного разумного общественного устройства вера в разум, в то, что человек может, лишь опираясь на свою науку (а не религию!), безошибочно проникнуть в суть общественного устройства и мировой истории, понять ее логику.

Можно утверждать поэтому, что любая идеология носит внехристианский или даже открыто антихристианский характер. Ведь ее главная цель – пообещать человечеству возможность устроиться на Земле без Бога, с опорой лишь на собственный разум и собственные силы. Поэтому, скажем, выражение «христианская идеология» в этом смысле напоминает оксюморон деревянное железо. Христианство не является и не может являться никакой идеологией хотя бы потому, что оно считает мир падшим и неразумным, в котором невозможно устроиться надежно и счастливо в принципе – как отдельно взятому человеку, так и обществу в целом. «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18, 36). А любая идеология обещает именно это, в смягченной или радикальной форме. И в этом смысле, на мой взгляд, между идеологией и христианством – пропасть, неустранимая разница и даже вражда.

Для сравнения процитирую академическое описание:

Эволюция понятия «идеология» и его современное значение

Происхождение термина «идеология»

Термин «идеология» ввел в научный и политический обиход в 1796 г. французский философ, экономист и политический дея­тель А. Дестют де Траси (1754-1836). С тех пор научное осмыс­ление этого понятия неизменно вызывало и продолжает вызы­вать острые дискуссии. К настоящему времени оно получило десятки различных определений, стало употребляться для обоз­начения широкого круга социальных явлений.

Напомним, что термин «идеология» состоит из двух грече­ских слов - идея и логос. Первое из них - в буквальном переводе означает мысль, первообраз, понятие, смысл. Второе - в античной философии одновременно означает и слово, высказывание, речь, и всеобщий закон, осно­вание мира, и упорядочивающее начало. Со временем слово 1о|>08 стало пониматься как учение, а использование производ­ного от него «...логия» в качестве второй части слов дает значе­ние «наука», «знание». Таким образом, с формальной, этимоло­гической точки зрения, термин «идеология» может означать и «учение, науку об идеях», и «мысль, выраженную в слове», и «ло­гически взаимосвязанную совокупность идей».

Обратимся к выяснению эволюции, которую претерпело со­держание понятия «идеология» с момента его появления.

Дестют де Траси: идеология - наука об идеях

А. Дестют де Траси термин «идеология» использовал в первом его значении. Он употребил его в докладе «Проект идео­логии» (1796). В сочинении «Элементы идеологии», (1801- 1815) ученый подробно развил это понятие. В его трактовке, идеология должна была стать наукой, предметом которой явят­ся всеобщие законы образования, взаимодействия и превраще­ния идей, их влияния на жизнедеятельность различных соци­альных групп. Как надеялся де Траси, со временем в содержа­тельном отношении идеология станет такой же наукой, как, на­пример, механика, зоология или биология, но будет превосхо­дить их по своим предмету, средствам и целям. Идеология должна была составить основание всего свода наук о природе и человеческом обществе. Предполагалось также, что на выра­ботанные ею принципы будет опираться и политика .

Однако указанный смысл за понятием «идеология» не за­крепился. Особая наука под таким названием так и не появи­лась, поскольку учение об идеях изначально не отвечало кри­териям научной дисциплины. Наука, как известно, призвана заниматься познанием объективно существующих явлений, а не изобретением идей как неких общих принципов социаль­ной деятельности. Ныне этот термин имеет иное значение. Но прежде чем приобрести свой современный смысл, понятие «идеология» претерпело достаточно сложную эволюцию, периодически выступая предметом критического отношения к нему.

Хрестоматийным примером первой критики предложенно­го де Траси и подхваченного другими французскими учеными понятия идеологии является отношение к нему Наполеона Бо­напарта. Сначала, будучи республиканцем, он самым реши­тельным образом поддерживал новую «науку». Когда же стал императором, то обвинил идеологию и ее создателей в своих просчетах и поражениях. «Все ошибки и несчастия нашей пре­красной Франции, - утверждал он, - следует приписать имен­но идеологии, этой туманной метафизике, которой придавали слишком много значения» . Идеологами он считал людей, у которых отсутствует чувство реальности, доктринеров, не сооб­разующихся с действительностью, и лицемеров, которые под маской радужных идей скрывают свои истинные устремления. К ним Наполеон причислил де Траси и всех тех, кто критичес­ки относился к его правлению. Но, несмотря на такое ирони­ческое отношение Наполеона к идеологии и к тем, кто ее раз­рабатывал, именно ему она обязана исключительной популяр­ностью, которую приобрела в обществе того времени.

К. Маркс и Ф. Энгельс: идеология - ложное сознание

Важной вехой эволюции понятия идеологии составило творчество Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Проблеме идеологии они посвятили произведение «Не­мецкая идеология» (1845-1846) . Как идеологию они квали­фицировали совокупность представлений, составляющих осно­ву содержания современной им немецкой философии. К. Маркс и Ф.Энгельс подвергли эту философию критическо­му рассмотрению и определили ее как идеалистическую, по­скольку исходными ее положениями являются утверждения о том, что действительный мир есть продукт мира идей, что идеи господствуют над миров и что идеи определяют действитель­ную жизнь людей. Эти представления они характеризовали как ложное сознание, т.е. извращенное понимание действительно­сти. Воззрения людей, содержание которых основывается на данном постулате, они определили как идеологию, а творцов и пропагандистов таких представлений называли идеологами. Вся­кая идеология, писал с иронией Энгельс, имеет дело «с мыслями как с самостоятельными сущностями, которые обладают незави­симым развитием и подчиняются только своим собственным за­конам» . Понимаемая таким образом идеология предстает как ложные представления, как фальшивое, иллюзорное и преврат­ное, т.е. извращающее истинное положение, сознание.

И-23: воду, заменяющую актуальное определение опускаю. Кому интересно, может поверить мою оценку по ссылке.

И напоследок добавлю несколько цитат из «Манипуляции сознанием» тов. СГКМ:

Хотя идеология , эта замена религии для гражданского общества, возникла как продукт Научной революции и Просвещения в Европе, главным создателем концепции и технологии манипуляции массовым сознанием с самого начала стали США. Впрочем, они - порождение Европы (как говорили уже в XVIII веке, США - более Европа, чем сама Европа). Здесь, на пространствах, свободных от традиций старых сословных культур, возник индивидуум в самом чистом и полном виде. У «отцов нации» и состоятельного слоя Соединенных Штатов появилась острая потребность контролировать огромную толпу свободных индивидов, не прибегая к государственному насилию (оно было попросту невозможно и противоречило самой идейной основе американского индивидуализма). В то же время не было возможности взывать к таким этическим нормам, как уважение к авторитетам - США заселили диссиденты Европы, отрицающие авторитет. Так возник новый в истории тип социального управления, основанный на внушении. Писатель Гор Видал сказал, что «американскую политическую элиту с самого начала отличало завидное умение убеждать людей голосовать вопреки их собственным интересам».

Термин “идеология” появился почти двести лет тому назад. Впервые его ввел в науч-ный оборот в 1796 году французский философ Дестютт де Траси в докладе “Проект идеоло-гии”. В появившемся в начале XIX века четырехтомном исследовании "Элементы идеоло-гии" де Траси стремился разработать методологию, с помощью которой можно было бы си-стематизировать идеи выдающихся мыслителей Нового времени и создать “общую теорию” идей, или науку об идеологии, которая должна исследовать естественное происхождение идей и разоблачить “иллюзорные мысли”.

На протяжении всего периода существования термин “идеология” наполнялся разным содержанием, что было обусловлено как уровнем развития социального знания, так и собственно идеологическими установками, обусловленными социальными интересами.

В XIX веке преобладало негативное отношение к идеологиям. Революционные потрясения девятнадцатого столетия хорошо показали, как идеи, систематизированные мыслителями в особые теории, превращаются в социально-значимые ценности, а затем и в символы веры, и в политических битвах происходит заклание живых людей на алтарях идеологических абстракций. Трактовка идеологий в тот период связывалась с оторванной от действительности игрой мысли, спекулятивными, умозрительными конструкциями.

К. Маркс и Ф. Энгельс подходили к анализу идеологий с классовых позиций. Впервые развернутый марксистский анализ идеологии был дан Марксом и Энгельсом в работах “Немецкая идеология” и “Святое семейство”. Марксизм рассматривал идеологию как часть “надстройки” над экономическим базисом, опосредованным социальной структурой общества. Они использовали термин “идеология” для обозначения такого сознания, когда знание об обществе и его конфликтах преломляется сквозь призму социально-классовых интересов. Основоположники марксизма подчеркивали, что для идеологий типично иллюзорное отображение бытия, создание “иллюзии класса о самом себе”. Более того, эти иллюзии превращаются в идеологических конструкциях в самодовлеющую силу, первичную по отношению к реальным интересам. В силу своей со-циальной ограниченности идеологии могут приводить к глубоким искажениям в понимании общественной жизни. Тем самым превращаются в “ложное сознание”. Идеология в марксистском понимании – это своеобразная призма, через которую класс смотрит на мир. Эта призма – классовые интересы, отсюда следует и искаженный, спекулятивный взгляд на окружающую действительность.

С позиций марксизма политическая идеология – это система идей, взглядов, пред-ставлений, содержащая теоретическое осмысление политического бытия с точки зрения ин-тересов определенных классов. Она является квинтэссенцией социально-классового интере-са.

Свое учение Маркс и Энгельс не считали идеологией. Они подчеркивали, что в отли-чие от идеологов, сумели найти научный метод познания социальных процессов. Термин “научная идеология” принадлежит В.И. Ленину, который применил данное понятие к марк-сизму.

Большое влияние на формирование современных подходов к пониманию идеологии оказала концепция немецкого социолога К. Маннгейма. Позиция Маннгейма близка к марк-систскому пониманию идеологии.

Маннгейм разрабатывал методологию социологии знания, чтобы разобраться в том “поразительном факт, что один и тот же мир может представляться различным разным наблюдателям”. Именно совместная коллективная деятельность людей способствует возник-новению общих проблем, понятий и форм мышления определенной группы. В соответствии со специфической коллективной деятельностью, в которой участвуют люди, и возникающи-ми на этой основе интересами, они и склонны различным образом видеть окружающий их мир. Идеология выступает как систематизированный способ социально-группового мышле-ния, создает различные концепции этого мира. Именно идеологии лучше всего раскрывают то, как мышление действительно функционирует в качестве орудия коллективного действия в общественной жизни и в политике. Маннгейм отмечает, что с точки зрения социологии знания, идеология не может быть отделена ни от психологических корней эмоциональных и жизненных импульсов, составляющих ее основу, ни от ситуации, в которой она складывает-ся, и решение которой она пытается найти.

В работе “Идеология и утопия” Маннгейм рассматривает идеологию как разновид-ность “апологетического сознания”, которое, будучи “трансцендентным” по своей природе, играет по отношению к действительности роль стабилизирующего, охранительного фактора. Маннгейм считал, что идеология консервативна. В этом ее главное отличие от утопии. Уто-пия же является трансцендентной ориентацией сознания, которое переходит в действие и стремится взорвать существующий порядок вещей. Утопия стремится воплотится в реаль-ность. Противопоставление идеологии и утопии с методологической позиции оказалось не слишком удачным, так как сам Маннгейм говорил о невозможности заранее предвидеть, ка-кую идею следует рассматривать в качестве истинной утопии восстающих классов, а какую – в качестве чистой идеологии господствующих классов.

Маннгейм разделил идеологии на тотальные и частичные. Радикальные тотальные идеологии это идеологии эпохи или конкретной исторической и социальной группы, которые охватывают все мировоззрение, придают своеобразие и характер всей структуре сознания этой эпохи или группы. Частичные идеологии производят функциализацию лишь на психологическом уровне. Речь идет лишь о том, что те или иные идеи и представления определенных слоев и групп являются более или менее осознанным искажением действительных фактов, подлинное воспроизведение которых не соответствует интересам группы или слоя.

В многочисленных исследованиях, посвященных изучению идеологии как социального явления, в разное время были предложены интересные подходы к пониманию сущности и структуры идеологии. Так, марксист А. Грамши и далекий от марксизма теоретик Д. Белл подчеркивали, что главное отличие идеологии от философии или просто идей в том, что она всегда ориентирована на практику, на превращение идей в социальное действие.

Т. Парсонс понимал под идеологией систему ценностей данного общества, которая выполняет функцию ориентационной подсистемы. К. Ленк определял идеологию как систе-му ценностей, которая легитимирует существующий в данном обществе порядок господства.

У. Матц, исследуя феномен политической идеологии и идеологической политики, приходит к выводу, что идеология есть в принципе религиозно мотивированная, но по свое-му содержанию секуляризирующая система ориентаций. Идеологическая политика имеет опору не в обществе, чьи структуры и ценности вырастают из его традиции, а в трансцен-дентном по отношению к обществу принципе, который обществу навязывается.

Идеология отличается от религии и философии. Философия и религия, формируя ми-ровоззрение, формируют и миропонимание, и мироощущение, и мироотношение. Понятие “идеология” является более узким, так как идеология фиксирует только то, что четко выхо-дит на социальные отношения и противоречия, а также на социальные действия. Идеология самым тесным образом связана с политикой. В Новое время идеология выступает детерми-нантой политики и определяет выбор социально-значимых целей, социальные действия и индивидуальное поведение.

Идеология – это систематизированная, теоретически оформленная совокупность идей, которые выражают и защищают определенные социально-классовые интересы. Ибо социальные конфликты в обществе заставляют человека мыслить идеологически. Идеологии подчинены диктату определенных целей и политических мотивов, претендуют на завершенность и социальную истинность. Даже самый добросовестный исследователь, который стремится быть объективным, не может быть равнодушным, так как для человека характерно ценностное отношение к миру, и у него возникают ценностные ориентиры, социально-политические симпатии и антипатии.

Однако было бы серьезной ошибкой считать идеологию просто ложным сознанием. В идеологиях происходит тесное переплетение достоверного знания об обществе с социальны-ми интересами. Современное общество отличается особенно сложной дифференциацией и стратификацией. И пока люди делятся на социальные слои с различными, подчас несовпа-дающими интересами, возникают и устойчивые представления о жизни, ценностях, социальном идеале, путях его достижения. На этой основе и возникает как бы мыслительная "призма", через которую социальные слои смотрят на мир.

В идеологиях фиксируются те общественно значимые ситуации, которые возникают в жизни и требуют сознательного выбора. В процессе выработки активного решения и его последовательного воплощения оформляются и социальные идеалы как стратегические устремления того или иного слоя.

Идеология – это социально значимая, теоретически оформленная система идей, в которой отражаются интересы определенных слоев и которая служит закреплению или изменению общественных отношений. Идеология есть объединяющий систематизированный способ социально-группового мышления. Это систематизирующий и интегративный феномен имманентно присущий современному социально и классово стратифицированному обществу.

Но идеология – это не просто теоретически оформленное осознание социальным сло-ем своего бытия и тенденций его развития. Система ценностей, которые закрепляются в идеологии, создает ориентиры для социального действия. Эти ориентиры мобилизуют лю-дей, руководят их общественной активностью и определяют ее.

Отражая социальные конфликты и доводя их до конца в идеальной, теоретической форме, любая идеология выходит на человека как на общественное существо, способствуя его социальной, политической, национальной самоидентификации. Идеологические ценно-сти придают смысл социальному действию и оправдывают его. Идеологические конструк-ции – это не циничная ложь, а естественная форма, в которой группы и классы осознают свое положение. Искажение действительности происходит в соответствии с определенными социальными интересами.

Основным содержанием политической идеологии является политическая власть, ее трактовка, отношение к различным политическим институтам, представления о наилучшем государственном устройстве, методах и средствах социальных преобразований. В политиче-ской идеологии фиксируется отношение к партиям, массовым движениям; устанавливаются ориентиры в сфере международных отношений, определяются принципы решения нацио-нального вопроса. Политическая идеология формирует общественные идеалы и обосновыва-ет их как значимые для всего общества.

Политические идеологии конкретизируются в политических доктринах, в программ-ных документах партий, в заявлениях различных политических деятелей. Содержанием по-литических идеологий является область ценностных суждений, имеющих силу веры. В со-держание идеологии входят идеи, идеалы, ценности, которые оформляются концептуально.

Исходным пунктом идеологии является идея. Концептуализация идеи происходит в определенной интеллектуальной среде. Но чтобы стать политической идеологией, концепция должна воздействовать на общественное сознание и порождать политические движения. Идеология выступает как ориентационно-мотивационная модель миропонимания и миропреобразования. Цель идеологии – формирование сознания людей и формирование их поведением путем воздействия на сознание. Идеология наделяет смыслом действия социальных слоев, классов, отдельных личностей в пределах актуальной для них системы ценностей и вызывает к жизни определенную практику.

Политическая идеология не просто выражает в систематизированной форме социаль-но-классовые интересы, но и призывает защищать эти интересы с помощью политической власти.

Мостафа Реджай (Mostafa Rejai) в статье, касающейся идеоло­гии, отмечает во введении, что необходимо различать идеологию как понятие и идеологию как политическую доктрину. Задумаемся о втором случае: роли идеологии в упрочении или делегитимации политической системы, а также как источника политических убеж­дений («Словарь истории идей»).

Понятие «идеология», связано с деятельностью группы фран­цузских философов либеральной ориентации конца XVIII в., ко­торых называли идеологами. К ним принадлежали Этьенн Бонно де Кондильяк (Etienne Bonnot de Condillac), Пьер Ж. К. Кабанис (Pierre J. С. Cabanis), Антуан Дестют де Траси (Antoine Destutt de Tracy), Клод Адриан Гельвецийj(Claude Adrian Helvetius), Пьер Ла- ромигьер (Pierre Laromiguiere). Никто из тех, кто пользовался этим названием не связывал с ним отрицательного значения. Раз, согласно Кондильяку, все предметы человеческого познания надо называть «идеями», то собственно предметом метафизики есть исследование человеческого разума, совместно с источником всех его идей и ум­ственными способностями.

Исследуя жизненные процессы, такие как пищеварение или кровообращение, Кабанис пришел к выводу, что в человеке должно существовать некое активное начало помимо пассивных впечатлений. «Кабанис всегда льстил себя надеждой, что он сможет свести все поименованные выше явления вместе со сферой явлений морального и интеллектуального взаимопонимания между людь­ми к единому общему принципу После Кабаниса нельзя было не помнить, что человеческий разум был связан с телом. Кондильяк все свел к впечатлению. Кабанис сводит все к интеллектуапьной впечатлительности.

Таким образом, Кабанис питал надежду создать науку о че­ловеке - антропологию, которая будет состоять из трех частей: физиологии, этики и идеологии. Идеология не была самостоятельной дисциплиной.

Все идеи, всякое знание, а также все способности человеческого разума - впечатления, память, акты суждения и желания - опи­раются на свидетельства разума. Наше существование основано на ощущениях. Важность идеи может быть решена только в кате­гориях согласия с впечатлениями, которые предоставляют нам раз­ум. Только исследования о возникновении идей и их развитии дает гарантии того, что мы не совершим ошибок в процессе получения знаний и вынесения суждений. Знание - это процесс индуктивного обобщения на основании единичных впечатлений.

Итак, идеологи решительным образом поставили под вопрос рационалистическую традицию, особенно картезианство. В раз­работанной ими философии идеологи апеллировали, прежде всего, к Френсису Бекону (Francis Bacon) и Джону Локку. Они утверждали, что разработкой научного метода исследования физических явлений мы обязаны Бекону, который одновременно признавал, что всякое знание происходит из разума. Джон Локк, по мнению Кондильяка, революционизировал философию в результате систематических напа­док на рационализм. Его концепция tabula rasa (чистая доска), а также отрицание существования врожденных идей явилась исходной точкой для рассуждений Кондильяка. В своем «Трактате о впечатлени­ях» он утверждает, что все идеи происходят из разума, то есть, они являются произведением впечатлений. Согласно Кондильяку, всю структуру человеческого разума можно свести к преображенным впечатлениям, а раз впечатление является пассивным состоянием, разум не содержит в себе ничего, кроме пассивного начала.

Кондильяк был особенно заинтересован типологией идолов, которую представил Бекон, как о причине ошибки. Намерением Кондильяка было утверждение философии, основанной на ана­литическом методе, с целью систематического изучения природы и выводов, к которым приводят идеи. Указанное систематическое изложение сенсуалистской философии и антропологии подготовило основы материалистического взгляда на мир. «Если в нашем опыте (posag) мы приняли только ощущения, а опыт приобрел форму еди­ничных и всеобщих идей, он стал доступен всем действиям разума. Ощущения питало желания и образовало в себе страсти, которым подчиняются или которым сопротивляются, наконец, если удоволь­ствие и боль стали единственным принципом правления, то отсюда можно сделать вывод, что мы обладали сначала только ощущениями, и что наше знание и наши страсти являются результатом удоволь­ствия и страдания, которые сопровождают впечатления разума. Существенно то, что чем более мы будем над этим задумываться, тем сильнее будем убеждаться, что это является единственным ис­точником нашего знания и наших чувств» (Кондильяк «Трактат об ощущениях»).

Понятие «идеология» появилось в четырехтомном трактате Дестута де Траси «Элементы идеологии» (1801-1815). В его понима­нии идеология является частью зоологии и, как таковая, в отличие от Локка, имеет целью открытие источника наших актов познания, их достоверности и пределов. Его «Элементы» должны были быть разделены на три отдела, каждый из которых должен был быть разделен на три части. Согласно его представлениям, венец произ­ведения должна была составлять десятая часть книги, исследующая ложные науки, которые предстоит опровергнуть благодаря открытию человеческих методов познания. Первый том касался «Истории чело­веческих методов познания», а его первая часть - «Формирование наших идей, или... идеология в собственном смысле».

Идеология, или первая философия, представляет собой «полный трактат о происхождении всех наших актов познания». Согласно Дестуту де Траси, психология человека - «наука идеи» - должна анализироваться в биологических категориях. Идеология стала частью зоологии, поскольку нет качественной разницы между че­ловеком и животными. Из области точных наук были исключены философия, метафизика и религия. Только физиология, моральная философия и анализ идей составляют полную и единую науку: на­уку о человеке.

Политические аспекты влияния философии на идеологов лучше всего продемонстрировал Гельвеций. Согласно нему, как политика, так и правоведение или этика, должны вписаться в утилитарныи характер действий, имеющих целью свести до минимимума не­приятные ощущения и довести до максимума приятные. Из этого следовало убеждение - характерное, например, для Джереми Бен - тама, а позднее для Джеймса Милля - что благодаря свободному выражению индивидуальных потребностей произойдет гармони­ческая компоновка их в один общий общественный интерес, кото­рый является простой суммой индивидуальных действий. Это же означало бы реализацию принципа ограниченного правительства, а также осуществление прогресса в результате образования. Таким образом, во Франции появляется отличное от представленного Руссо, течение демократической мысли.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что после периода флирта с Наполеоном, пути идеологов и императора расходятся. Кабанис, назначенный Наполеоном в 1799 г. сенатором, отказыва­ется от участия в государственной жизни. То же самое происходит с Дестутом де Траси. Одна из его работ, защищающая либеральные принципы, «Комментарии к «Духу законов» Луи де Монтескье», на­писанная в 1807-1808 гг., была тайно доставлена Томасу Джефферсону при посредничестве генерала Лафайета (Lafayette) и опубликована в Филадельфии. Класс моральных и политических наук в Нацио­нальном институте, в котором верховодили идеологи, по требованию Наполеона закрывают.

Именно Наполеону мы обязаны также уничижительному зна­чению, которое приобрел термин «идеология». При столкновении с этой либеральной средой философов и ученых, он, не колеблясь, называл их презрительно идеологами, живущими неземной жизнью политических выдумщиков и мечтателей.

Карл Маркс возвратился к источнику вдохновения идеолого - в, т. е. к концепции идолов Френсиса Бекона (позднее это сделал Карл Мангейм). В «Немецкой илеологии» появляется понятие идеологии как системы ложных идей, обусловленных местом в общественной и классовой структуре. Идеология как элемент «надстройки» стано­вится оправданием господства правящего класса и как таковая имеет второстепенное значение: принимая во внимание рационалистиче­ские методы, вытекающие из расклада общественных и экономиче­ских сил в рамках «базиса». Идеология данного человека является


сознательным набором ложных фантазий, созданных господству­ющим классом с целью манипулирования и контролирования масс трудящихся. Поэтому идеология позволяет господствующему классу продлить свое правление на продолжительный срок.

Итак, идеология становится сознательным или бессознатель­ным искаженным видением фактов с целью оправдания господства данного класса. Идеология, согласно знаменитому изречению Фри­дриха Энгельса, означает «ложное сознание». В связи с концепцией общественно-экономических формаций существуют три основные формы идеологии: феодальная, буржуазно-либеральная и социали - стическо-пролетарская.

Утверждение, что ложное сознание может быть основой кол­лективного действия, подсказывает, что идеи и идеология обладают некоторой степенью автономности по отношению к экономическим факторам. Маркс и Энгельс поставили проблему, которая стала исходным пунктом для «социологии знания»: связи между обще­ственным базисом, его фундаментальными условиями и перемен­ными, которые влияют на искажение идей. Карл Маркс разработал определенную диалектическую модель оценки общественных фактов, которая противопоставляет сумму объективных фактов их искажению в рамках сознания. Поэтому идеология перестает быть средством, которое служит познанию научной истины (в от­личие от метафизики). Зато она становится не только препятствием на пути к познанию действительного положения вещей, но также и на пути к исторической справедливости. Поэтому идеология уже является орудием действия в социальном плане, а не инструментом познания, и в качестве таковой, представляет собой определенный характерный комплекс коллективных представлений.

Для этого вывода очень важно то различие, которое провел Джованни Сартори в статье под названием «Политика, идеология и системы верований», а также в книге «Теория демократии ». Когда дело доходит до сопоставления проблем идеологий, можно заметить, что только по мере разложения идеологии на первоначальные эле­менты, она приобретает конкретные значения. «Чем чаще исполь­зуют слово идеология для обозначения того, что ранее называли философией, теорией, доктриной, идеями, идеалами, верованиями, взглядами, мифами, утопиями и еще другими родственными ело - вами, тем чаще мы создаем слово - Левиафана, все пожирающего монстра».

Поэтому стоит прибавить слово «идеология» к близким ему терминам. I,| тогда становится возможным понимание того, что иде­ологией не является, а это, в свою очередь, позволяет эмпирически оценить это понятие Чтобы облегчить понимание описанного выше понятия идеологии в его составляющих элементах, важно, чтобы мы первоначально различили идеологию в политике и идеоло­гию в науке В первом случае мы сосредоточиваемся на деятель­ности - и проблема заключается в эффективности, во втором же мы сосредоточиваемся на мышлении - и проблема заключается в принципиальности».

В области интереса указанной работы находится, следовательно, идеология в сфере политики, как «преобразование идей в социаль­ные рычаги» (Макс Лернер), массовое распространение философских концепций, или «философских вульгаризаций, побуждающих массы к конкретной деятельности, к преобразованию действительности» (Антонио Грамши). «Идеология - это система идей, связанных с действием» (Карл Фридрих), ведь каждая политика содержит в себе норматино-моральные элементы.

Сартори, таким образом, предлагает рассмотреть связи между идеологией и убеждениями или системой убеждений, поскольку это сделает возможной дискуссию о структуре и функции «идеологизма» или функциональной ценности идеологии в соотнесении с идеологи­ческой ментальностью. Во-первых, разумеется, идеология является более узким понятием, чем система убеждений. Идеология означает только политическую часть системы убеждений и указывает на осо­бое состояние, или структуру этой системы: поэтому не каждая система политических убеждений является идеологической. Это означает, что прагматизм также является системой политических убеждений. Следовательно, как идеология, так и прагматизм явля­ются возможными состояниями убеждений. Во-вторых, убеждения являются элементом связующим, а не выделяющим. «Тогда как не каждое политическое государство требует, чтобы отдельные социаль­ные слои стали идеологизированными, так и никакое из государств не может существовать без социальных групп, которые обладают убеждениями».

Убеждения не являются ни мнением, ни идеей. Убеждения, это «идеи, которые уже не являются мыслью». Система убеждений основывается на авторитете (тех, которым мы доверяем при полу­чении информации). Разница в выборе системы убеждений состоит в способе выбора авторитетов, а также тех способов, какими оцени­ваются указания, вытекающие из них. Поэтому можно выделить два вида индивидуальных систем убеждений: открытую или закрытую. Закрытый разум надеется, а скорее полагается на абсолютный авто­ритет, не имея иного выбора.

Идеология имеет также свою культурную основу (на что первым обратил внимание Клиффорд Геертц). Культурные матрицы позво­ляют выяснить, почему в некоторых государствах идеологические эталоны жизнеспособны в течение длительного времени.

Возникает вопрос, почему некоторые идеологические «измы» родятся и развиваются в таких культурных областях, которые можно описать с помощью понятий рационализма. В это время появляются идеологии, происходящие от рационалистической философии, рас­цветая на рационалистической почве. В то же время прагматизм через «политическую культуру » прибегает к культурной матрице эмпиризма.

Согласно Сартори, с рационализмом мы имеем дело тогда, когда (1) дедуктивная аргументация преобладает над фактом и его провер­кой; (2) доктрина преобладает над практикой; (3) принцип преобла­дает над отдельным случаем; (4) цели преобладают над средствами;

(5)перцепция (восприятие) подчинена доктрине. Рационалистическая позиция основана на аргументации, что если практика заблуждается, то что-то неладно с практикой, а не с теорией.

Рационалистический разум поднимается на более высокий уровень объяснения, чем эмпирический разум, особенно в аб­страктном плане. Это предполагает, что рационализм понимает и описывает в категориях «мировоззрения» относительно более широкий диапазон задач - это качество, которое Сартори назвал «всесторонностью». Идеологизм вытекает из культурной матрицы рационализма. В идеологической системе убеждений упор делает­ся на цели, а не на средства. Поэтому идеологизм можно понимать не только как жесткий и догматичный подход к политике, но также и как доктринерский взгляд на политику, основанный на принципах.


Идеологическая ментальность черпает из «закрытой» структуры познания.

Идеология - это система убеждений, основанная на: (1)

упрочившихся элементах, которые характеризуются, (2) сильным аффектом, (3) закрытой структурой познания, и в качестве таковой идеология является важной переменной, которая объясняет конфликт, консенсус и сплоченность. Идеология является также фундаменталь­ной переменной, которая объясняет мобилизацию масс и манипули­рование ними. Политический конфликт зависит, главным образом, от ответа на вопрос, какие элементы и как располагаются в рамках народного сообщества.

Характерно, что работы англосаксонских политических фило­софов, поддержанные императивом опыта и индуктивным методом, редко относятся к идеологии. В области их интересов находится сфера особых взглядов, которые могут перейти на уровень полити­ческих позиций, или даже политических убеждений. В то же время, они не находят обоснования в исследовании целостных познаватель­ных структур, таких, как групповой «образ политического мира» или индивидуальное мировоззрение. Политика является результатом приоритета действия над идеей, поэтому политические идеологии воспринимаются с подозрением. Оно тем более обосновано после периода идеологических безумств тоталитарных движений.


Рассуждения Сартори можно завершить подытоживающим замечанием, которое касается трех больших сфер общественных представлений. К ним принадлежат утопия, миф и идеология. Что­бы общество могло существовать и поддерживать себя, социальные субъекты должны уверовать в превосходство общественного факта над фактом индивидуальным. Следовательно, должно выполняться базовое условие, которое Эмиль Дюркгейм назвал «коллективным сознанием». Это означает, что политика становится вотчиной кол­лективных действий, произошедших до того в символической сфере. Между политическим поведением и групповым представлением существует тесная и неизбежная связь. Подобная логика рассужде­ний, имеющая своим истоком работы Эмиля Дюркгейма, приводит к положению о «коллективной памяти» Мориса Гальбвакса (Maurice Halbwachs). Каждый народ, а не только отдельные социальные груп­пы, хранит свой комплекс общественных представлений, которые передают ему не только ощущение смысла, но и определенную однородность. Одна из подобных форм - это идеология в сфере политических убеждений.

Народ, в частности, принимает участие в универсуме символов, которые определяют границы своего функционирования. Итак, бла­годаря коллективным общественным представлениям, сообщество определяет свою тождественность, создавая представления о самом себе, определяет общественные позиции, выражает определенные общие верования, в частности, формируя такие идеалы, как «лидер», «гражданин», «храбрый солдат». В результате этого формируется обобщенное представление об обществе как о «порядке», в кото­ром каждый элемент имеет свое место, свою идентичность и свой смысл существования. Поэтому сфера политических представлений является также фактическим инструментом контроля общественной жизни, особенно, осуществления власти. Возникновение государства порождает проблему легитимации власти, точнее говоря, пред­ставлений, поддерживающих эту правомочность. Каждое общество должно выдумать и представить себе ту правомочность, которую оно приписывает власти.

Клиффорд Геертц в программной статье «Идеология как куль­турная система» считает, что существуют два базовых подхода к общественной обусловленности идеологии: теория интереса и те­ория напряжения (strain). «Во-первых, идеология является маской и оружием; во-вторых, симптомом и лекарством. В теории интереса идеологические высказывания рассматриваются в контексте всеоб­щей борьбы за привилегии; в теории напряжения важен контекст усилия в направлении исправления социопсихологических девиа­ций. По одной теории, люди ищут власти, по другой - они убегают от страха» (К. Геертц «Недовольство и идеология»),

В связи с этим можно описать четыре класса объяснений при­чинных связей, то есть, в каких ситуациях происходят потеря со­циального равновесия, что вызывает напряжение. Первое из них это «очищающее объяснение» (catharsis), апеллирующее к теории клапана безопасности или козла отпущения (например, «евреи», «большие корпорации»), «Моральное объяснение» разряжает эмоциональную пропасть между таким положением вещей, которое есть и, которое, по мнению недовольных, должно быть. Это позволяет индивидуу­мам (или группам) выжить с помощью ссылки на высшие мораль­ные принципы - например мелкому предпринимателю, который выражает свое безграничное доверие неминуемой справедливости «американской системы».

«Объяснение, основанное на солидарности» позволяет под­держивать групповую сплоченность. Сообщества предпринимате­лей или врачей сохраняют единство с помощью ссылки на общую идеологическую ориентацию. Последнее, четвертое «объяснение- заступничество», т. е. защита того, почему было сделано именно так» (advocatory) - деятельность идеологии (и идеологов) для того, чтобы выразить те напряжения, которые вынуждают их привлечь к себе внимание общественного мнения: например, без «нападения»» (атаки) марксистов не произошли бы общественные реформы.

Оба подхода оказываются востребованными в процессе фор­мирования символов. Они непосредственно переходят от анализа причин к анализу следствий (без серьезного обдумывания идеологий как систем, действующих друг на друга символов, как паттернов переплетенных друг с другом значений).

Именно с помощью конструкции идеологии, схематических паттернов общественного порядка, человек становится политическим животным. Подобная позиция предполагает также создание отдель­ной культурной модели для описания политической деятельности. В результате потери ориентации дело доходит до идеологической активности. Развитие дифференцированного политического строя приводит к социальным и психологическим напряжениям, но также создает волнение в концептуальной сфере. Это именно идеологии приводят к тому, что непонятные общественные ситуации стано­вятся осмысленными. Так как метафора расширяет семантическую область языка, так и ирония, гипербола, антитеза предоставляют новые символические рамки, позволяющие определять огромное число неизвестных событий, которые, словно во время путешествия в неизвестную страну, появляются при переменах политической жиз­ни. Они являются «картами новой проблемной (problematic) обще­ственной действительности, а также матрицами, которые формируют коллективное сознание. Точно ли передает карта ситуацию, или так избирательно работает сознание - это уже совсем другой вопрос.

Термин "идеология" древнегреческого происхождения и букваль­но означает "учение об идеях", поскольку состоит из двух слов: "идея" и "логос". В научный оборот он был введен Антуаном Дестю­том де Траси, одним из представителей позднего поколения фран­цузских просветителей. В своем труде "Этюд о способности мыс­лить" он использовал термин "идеология", чтобы охарактеризовать науку об идеях. Позднее в многотомном сочинении "Элементы идео­логии" он более подробно развил это поня­тие. Дестют де Траси характеризовал идеологию как "науку об идеях", о том, как они возникают, и о законах человеческого мыш­ления". По его мнению, эта наука должна быть такой же точной, как и все естественные науки.

Термин "идеология" широко использовался в произведениях и других французских ученых того времени: Вольнея, Кабаниса, Тара, Джерандо, Ланселина и т.д. Однако на его интерпретацию уже в этот период стала оказывать влияние сфера политики. По мнению Напо­леона Бонапарта, любая идеология не имеет ни содержания, ни смысла, ибо она не выражает никаких потребностей, тенденций и интересов общественного развития. Соответственно и идеологами он считал оторванных от жизни людей. Он причислял к ним теорети­ков, у которых отсутствует чувство реальности, доктринеров, не сообразующихся с действительностью. К их числу он относил и Дестюта де Траси, и всех, кто критически относился к его правле­нию. Однако, несмотря на столь презрительное отношение Наполео­на к идеологии, именно он способствовал росту ее популярности в обществе того времени.

Отмечая то обстоятельство, что термин и представление об идео­логии возникли в XVIII в., немало исследователей утверждали, что эпоха идеологии начинается с заката старой Европы и рождения современного мира. Раньше же в средние века и в древнем мире существовала предидеологическая эпоха. Например, такие извест­ные теоретики, как Р. Арон и Д. Белл, связывали появление идеоло­гии с упадком религиозной веры в Европе в XVII и XIX вв., с формированием в этот период "класса интеллектуалов". Ученые, специализирующиеся в области теории идеологии, исследующие проблемы возникновения различных типов мышления, систем идей, способов их внедрения в сознание масс и отдельных индивидов, способов манипулирования этим сознанием, связывали ее возникно­вение с именем английского философа Френсиса Бэкона (1561 - 1626). По их мнению, в теории "идолов" он попытался объяснить, почему человеческий разум не может воспринимать действитель­ность без искажений. Эпоха Ф. Бэкона истолковывается как начало крушения "единой" системы общественных ценностей, возникнове­ния различных идеологий. Другие исследователи (О. Лемберг) свя­зывали возникновение идеологии с явлениями скорее не социологи­ческого, а антропологического характера. Они усматривали истоки идеологии в глубинных потребностях человеческой природы, в свой­ствах человеческого рода, заинтересованного в своем сохранении и продолжении, с потребностью объяснять мир и развивать мировоз­зренческие картины о правильном общественном порядке и средст­вах его установления.

Широко распространена трактовка идеологии как результата ин­дустриальной и технической революции, вследствие которой челове­чество перешло из эры духовных ценностей в эру идеологии и науки. Встречаются трактовки (Л. Фойер), объясняющие истоки идеологии психическими свойствами индивидов. При таком подходе идеология предстает как выражение и воплощение эмоций, подавляемых пред­шествующими идеологическими доктринами. В этом случае идеоло­гическое мышление рождается не из превратного отражения эконо­мики, а из подсознания молодого поколения ("генерационного под­сознательного"). Марксистская научная традиция связывает возник­новение идеологии с глубокой древностью, когда произошло разделе­ние труда на физический и умственный, классовое расслоение обще­ства и появились первые группы людей, производивших идеи.

Дискуссии о природе идеологии не прекращаются и в настоящее время. Несмотря на известный плюрализм и релятивизм, в поли­тологии сложился ряд устойчивых положений по отношению к идео­логии. Во-первых, это безоговорочное разведение идеологии и науки, отрицание ее познавательных функций. Эта традиция чаще всего в XX столетии связывается с именами М. Вебера, К. Мангейма. Совре­менные критики идеологии с позиции ее отношения к науке продол­жают традицию, имеющую многовековую историю. Они подчеркива­ют, что "идеология, представляя сорт превращенного отображения действительности, оказывается продуктом политических симбио­зов догматизма и начетничества, лицемерия и утопии, застойности мысли и узости интеллекта, рассогласованности слова и дела, тен­денциозности и агрессивности и т.д.".

Во-вторых, весьма распространено толкование идеологии как ин­струмента интеграции общности, оставляя в стороне ее исторические и социально-экономические источники и детерминанты. Полное от­рицание за идеологией познавательных потенций, сведение ее к вере представляется все же чрезмерным упрощением, связанным с несов­падающим у различных авторов содержанием понятия "идеология". Функции идеологии в отличие от науки прежде всего сводятся к овладению массовым политическим сознанием, к внедрению в него своих оценок прошлого, настоящего и будущего государства и обще­ства, к определению целей и задач, которые могут быть ориентирами в политике.

В самом общем плане под идеологией следует понимать относи­тельно систематизированную совокупность взглядов, существенной чертой которых является функциональная связь с интересами и стремлениями общественной группы. В состав идеологии входят идеи, возникшие на основе исторического опыта и условий жизни определенной социальной общности, которые особым образом ото­бражают и оценивают действительность. В нее нередко включают и директивы к действиям, основанным на этих идеях. Последнее об­стоятельство особенно характерно для политической идеологии как комплекса идей о политической власти и о сфере политики в целом.

Политическая идеология, будучи системой социально-политических идей, является теоретически оформленным выражением самосозна­ния определенной социальной группы, слоя, класса, нации, этниче­ской или иной общности. Она определяет и механизм теоретической защиты их политических интересов. Политическая идеология пред­ставляет собой интеллектуальную и духовную основу политической деятельности и их взаимодействие определяется рядом обстоя­тельств. Во-первых, идеология разъясняет силам, действующим в политике, общую социальную и политическую ситуацию в мире, перспективы развития, определяет ценности, которые лежат в осно­ве действий, указывает средства, обеспечивающие реализацию этих ценностей. Во многих случаях политическая идеология дает и общие директивы для действий.

Во-вторых, идеология выступает организующей силой, объединя­ющей политическое движение. Важным связующим звеном каждого крупного политического движения является убеждение в принад­лежности к сообществу близко, подобно или даже одинаково мысля­щих людей. При всем плюрализме и разнообразии мнений в демок­ратических движениях и партиях в них существуют общепризнан­ные принципы, отрицание которых ставит того или иного деятеля вне движения.

В-третьих, политические идеологии представляют собой совокуп­ность символов, имеющих эмоциональное содержание. В той или иной степени они содействуют интенсификации действий индивидов и групп. В истории известны многочисленные примеры, когда идея отечества, нации, которую национальные идеологи подчеркивали на протяжении последних трех столетий, вызывала более значительные и героические акты самопожертвования, чем простое чувство долга по отношению к монарху, чувство чести и т.п.

При характеристике пути формирования политической идеологии отмечают четыре основные модели этого процесса. Во-первых, это модель конденсации. Она работает в том случае, когда (в результате своеобразной конденсации испарений массового сознания) происхо­дит трансформация идеологических представлений, присущих обы­денному политическому сознанию, в теоретические идеологические структуры (идеологические комплексы тред-юнионистов, экологистов и т.п.). Во-вторых, это интегративная модель. Для нее характер­ны синтез, интеграция, конвергенция различных идей и представле­ний существующих идейно-политических течений или новое пересе­чение идеологических установок (неоконсерватизм, неолиберализм и т.п.). В-третьих, это дивергентная модель. В данном случае форми­рование новой политической идеологии происходит в результате редукции, дезинтеграции, дивергенции, т.е. "расщепления" идеоло­гии уже существующей. В-четвертых, модель ревитализации идео­логии, когда происходят возврат к старым идеям, их возрождение в более или менее модифицированной форме (попытки возврата к истокам консерватизма, марксизма и т.п.). Выделение этих моделей носит условный и вспомогательный характер, поскольку в реальном процессе генезиса и изменения идеологий они нередко сочетаются, пересекаются и не встречаются в чистом виде. Вместе с тем их знание может помочь при анализе механизма возникновения неко­торых идейных течений.

Выделяются следующие основные уровни политической идеологии: теоретико-концептуальный, на котором формулируются важнейшие положения, раскрывающие своеобразие видения мира, исходящее из интересов и идеалов определенного слоя, класса, нации или государства; программно-политический, на котором цели, принципы и идеалы переводятся в программы, лозун­ги и требования политической элиты и формируют основу для при­нятия управленческих решений и ориентирования политического поведения населения; актуализированный, характеризующий сте­пень освоения гражданами целей и принципов данной идеологии, что отражается в их участии в политической жизни.

Слово «идеология» быстро утратило свой первоначальный смысл (провозглашенной Дестюттом де Траси «науке об идеях» не суждено было состояться), в дальнейшем его стали использовать главным образом для исследования проблем, связанных с познанием социальной реальности. При этом и К.Маркс, и К.Маннгейм рассматривали идеологию как мышление, искажающее социальную реальность, и противопоставляли ее науке. Вместе с тем, начиная с Маркса, идеология стала рассматриваться как важный аспект самих социальных отношений. Причины, порождающие данный феномен. Маркс видел истоки идеологии в ограниченности практики, которая является причиной противоречий в реальности. Поскольку человеческое сознание не может решить противоречия, которые еще неразрешимы на практике, возникает «ложное сознание», маскирующее и искажающее реальность. На уровне же анализа социальных отношений Маркс рассматривал идеологию как условие функциони­рования и воспроизводства системы классового господства и в то же время - как производное от экономических отношений. В дальнейшем многие представители марксистской традиции развивали тезис о господствующей идеологии, согласно которому экономически господствующий класс стремится навязать свою картину мира подчиненным классам, используя в этих целях имеющиеся у него ресурсы. У Маннгейма представление об обусловленности идеологий особенностями позиций различных социальных групп приобретает всеобщий характер.

Идеология с точки зрения выполняемых ею функций:

· идеология играет важную роль в легитимации власти и существующего порядка, а значит - классового господства. Данная функция может рассматриваться как негативно (тезис о господствующей идеологии), так и нейтрально (у Маннгейма, когда он пишет о свойстве «наших смысловых значений», заключающемся в способности «подчеркивать и стабилизировать тот аспект вещей, который необходим для нашей деятельности», равно относя это и к легитимирующей существующий порядок идеологии, и к критикующей его утопии). Тем самым идеология одновременно оказывается

· одним из механизмов, обеспечивающих возможность коллективного действия;

· некоторые авторы рассматривают идеологию как фактор, способствующий формированию и сохранению идентичности (на уровне группового и индивидуального сознания). По словам А.Грамши, «по своему мировоззрению человек всегда принадлежит к определенной группировке, и именно к той, в которую входят все социальные элементы, разделяющие тот же, что и он, образ мысли и действий... Когда мировоззрение... случайно и бессвязно, человек принадлежит одновременно ко множеству людей-масс, его собственная индивидуальность причудливо пестра...»;

· в середине 1950-х годов идеологию рассматривали как своего рода «лекарство» от социального напряжения и психологических деформаций, вызванных стрессами модернизации, как символический выход для эмоциональной тревоги;

· начиная с Клиффорда Гирца и Поля Рикера, идеологию связывают с символической структурой социального действия и приписывают ей интегративные функции; идеология в этом смысле выступает как «язык», делающий возможной политическую комму­никацию. На уровне социальной психологии это ведет к интеграции индивидов на основе некоторых образцов политического поведения (связанных с поддержкой или критикой системы). На уровне рито­рики - к формулировке упрощенных стилей и символов, способных овладеть воображением и побудить к коллективным действиям;

· наконец, идеология выступает еще и как фактор демаркации политического пространства, опосредующий различные формы политического участия. Именно с этой ее функцией связаны опасения, которые иногда высказываются по поводу снижения роли идеологий (понимаемых как более или менее четко артикулиро­ванные «системы идей») в современной политике

В середине 1950 - начале 1960-х годов на фоне техницистских надежд, начинающейся «холодной войны» и критики сталинизма появился тезис о «конце идеологии». Впервые эту фразу использовал Альбер Камю еще в 1946 г. В 1955 г. Раймон Арон дал название «Конец идеологического века?» одной из глав своей книги «Опиум интеллектуалов». В том же году Эдвард Шиллз вынес выражение «конец идеологии» в заголовок своего доклада на конгрессе в Милане. Позже Дэниэл Белл так же озаглавил сборник своих статей, а Сеймур Липсет - главу в книге, посвященной социальным основам политики. Тезис о «конце идеологии» основывался на довольно специфическом понимании данного термина. Главным референтом, безусловно, служил сталинизм, охарактеризованный Ароном как «крайняя, гротескная форма» того, что он называет «идеологией, т.е. тотальной картины исторического мира, имеющей псевдосистематическую форму, картины, которая придает смысл и прошлому, и будущему, выводит должное из сущего и предсказывает желательное будущее, котороевозникнет из реальности настоящего». Таким образом, идеология понималась не просто как «мировоззрение или система убеждений определенной социальной группы относительно общественной организации, которая морально считается правильной», - такое определение Белл, например, находил слишком широким. Это понятие применялось прежде всего к системам идей, предлагающим «апокалиптическое и хилиастическое видение мира», своего рода аналогам светских религий, призванным служить средством «канализации эмоциональной энергии». В силу целого ряда факторов - очевидной эффективности экономики Запада, снижения накала классовой борьбы, утраты значения «старого политико-экономического ради­кализма», победы «демократической революции», возникновения либерально-консервативного консенсуса относительно практики welfare state, изменения статуса интеллигенции и др. - потребность в такого рода светских религиях в странах Запада, по мнению авторов, отстаивавших идею «конца идеологии», сходит на нет. Таким образом, «конец идеологии» не рассматривался как процесс глобальный.

Как считает Малинова О.Ю., именно в 1960-х годах обнаружилась новая волна интереса к изучению идеологических феноменов (отчасти спровоцированная утверждениями о «конце идеологии»). Появился целый ряд работ, авторы которых попытались превратить концепт идеологии (или его аналоги) в инструмент для эмпирического исследования нормативно-символического пространства.

В 1964 г. увидел свет сборник «Идеология и недовольство» под редакцией Дэвида Аптера. В ответ на тезис о «конце идеологии» авторы сборника предложили новые прочтения этого «устаревшего» термина. В числе других, в сборник вошла знаменитая статья Клиффорда Гирца «Идеология как культурная система» и не менее знаменитое исследование Филиппа Конверса о характере систем убеждений элит и массовых групп. Приблизительно в это же время увидели свет работы Роберта Лейна, также посвященные изучению идеологии на уровне массовых убеждений. Таким образом, интерес к концепту идеологии как инструменту политических исследований одновременно возник и у склонных к количественным эмпиричес­ким исследованиям сторонников поведенческого подхода, и у тех, кто попытался взглянуть на идеологию как на элемент социального культурного кода, используя интерпретативные подходы герменевтики.

Американский политолог Ф.Конверс, используя метод интер­вью, провел социологическое исследование, целью которого было сравнение характера систем убеждений в рамках «вертикального среза» от уровня лидеров соответствующих политических направле­ний, до уровня масс. Термином «системы убеждений» (belief systems) он предпочел заменить неудобное слово «идеология». Система убеждений определялась им как «конфигурация идей и установок, элементы которой связаны той или иной формой ограничений или функциональной взаимозависимости», в результате чего наличие у индивида убеждения А заставляет предполагать, что его позиция по вопросу Б с большой вероятностью окажется такой, а не иной (в статическом случае), а изменение в психологическом статусе одной идеи-элемента, вероятно, потребует компенсирующих изменений в статусе других идей-элементов (в динамическом случае). В исследовании Конверса содержится немало интересных выводов, но главным было то, что оно привлекло внимание к проблеме несоответствия между убеждениями масс и элит. Тем самым проблематизировалась роль идеологии как средства мобилизации участия и легитимации политического курса (по крайней мере, на массовом уровне).

Исследование британс­ких социологов Н.Аберкромби, С.Хилла и Б.Тернера опровергает тезис о господствующей идеологии. По мнению авторов, хотя нельзя сказать, что таковой не существует, однако роль ее сильно преувеличена. По их словам, «идеология имеет значение для объяснения единства господствующего класса, но не общества в целом». Прослеживая развитие общества от феодализма к раннему, а затем позднему капитализму (в основном, на британском материале), Аберкромби и его коллеги приходят к выводу, что лишь на последней стадии возникает необходимый аппарат для внедрения идей (СМИ, обязательное образование); однако даже здесь трудно говорить о способности господствующих классов навязывать свою идеологию тем, кого они угнетают. Во-первых, идеология слишком противо­речива, чтобы последние могли в полной мере ее усвоить. Парадокс заключается в том, что по мере того, как возрастают возможности для индоктринации, снижается степень цельности самой идеологии господствующих классов. Во-вторых, культура низших классов в значительной мере остается автономной, ибо господствующие классы не обладают возможностью контролировать повседневные дискурсы. Впрочем, авторы не исключают, что некоторые элементы этой культуры имеют стабилизирующий эффект, снижая оппозиционную активность. Однако это не то же самое, что внедрение господствующей идеологии. Таким образом, единство общества, с одной стороны, сильно преувеличено, а с другой - согласие управля­емых достигается гораздо в большей степени за счет экономических, нежели идеологических средств. Идеология, по-видимому, не играет роли «социального цемента».

Статья К.Гирца «Идеология как культурная система». В ней предложено новое понимание идеологий как своеобразных символических матриц - схематических образов социального устройства, помогающих координировать человеческое поведение, которое с точки зрения биологических регуляторов оказывается чрезвычайно пластичным. По Гирцу, роль идеологии, маргинальная в традиционных обществах, где велика власть не подвергаемых сомнению предрассудков, чрезвычайно возрастает в современных обществах.

П.Рикер нашел способ связать описанную Гирцем интегративную функцию идеологии с обнаруженной еще Марксом функцией искажения. По мысли французского философа, идеология может выполнять последнюю функцию только на основе первой: «Лишь потому, что структура социальной жизни людей уже является символической, она может быть искажена». Связующим звеном выступает функция легитимации: «поскольку идеология... служит интерпретационным кодом, обеспечивающим интеграцию, она делает это, узаконивая существующую систему власти». По Рикеру, именно это обстоятельство обусловливает- искажение: в процессе легитимации всегда возникает зазор между «спросом» на легитимность со стороны властей и ее «предложением» со стороны граждан. Этот зазор заполняется за счет идеологии. И заполняя его, «идеология смещается за рамки простой интеграции и становится искажением и патологией... Идеология пытается обеспечить единство между притязаниями [власти] и верой [граждан], но она делает это, легитимируя существующую систему авторитета, как она есть».

Джон Б. Томпсон попытался формулировать данное понятие так, чтобы оно могло сочетать новый смысл интерпретационного кода с критическими функциями, вытекающими из исторически сложив­шихся негативных его коннотаций. Согласно определению Томп­сона, идеологию следует понимать «как способы, посредством которых смыслы, заключенные в символических формах, служат установлению и упрочению отношений господства». Таким образом, изучение идеологии требует: исследования того, каким образом различные символические формы - от повседневных разговоров до сложных образов и текстов - конструируют и передают смысл; изучения социального контекста, внутри которого эти символические формы применяются и употребляются; наконец, выяснения механиз­мов, посредством которых смыслы, мобилизованные символичес­кими формами, служат установлению и укреплению отношений господства. По мысли Томпсона, одни и те же символические формы могут быть идеологическими в одном контексте и неидеологичес­кими в другом.

С точки зрения Томпсона, главным недостатком прежних интерпретаций идеологии было то, что все они не учитывали фактора медиатизации современной культуры и придавали непропорцио­нально большое значение ее секуляризации и рационализации. Отсюда идеологии представали светскими аналогами религий, относительно упорядоченными «сводами» идей, главное назначение которых - сплачивать общество вокруг ценностей, навязываемых господствующими классами. Согласно же концепции британского социолога, именно «медиатизация современной культуры, а не секуляризация и рационализация общественной жизни, должна служить главной системой координат, в рамках которой сегодня следует анализировать идеологию». Это не значит, что СМИ - единственная среда обитания идеологии: идеологические явления могут существовать в разных контекстах, от дружеской беседы до президентского послания. Однако развитие СМИ существенно расширило сферу действия идеологии в современных обществах, ибо оно создает возможности для передачи символических форм потенциально широкой аудитории, рассеянной во времени и пространстве. Таким образом, СМИ - это не только каналы, по которым происходит распространение символических форм: они «делают возможными новые формы социального взаимодействия, а потому служат реструктурированию социальных отношений, частью которых они являются». Предложенное в работе Томпсона понимание идеологии существенно смещает фокус внимания исследователя: от анализа философских текстов и политических программ - к изучению широкого спектра дискурсов, с акцентом на массовые коммуникации.

Работы Джона Балкина и Тойна ван Дейка.

Балкин предлагает исследовать идеологию как орудие понимания, созданное в человеческой культуре, благодаря ей и внутри ее. С его точки зрения, комплекс проблем, связанных с социальной природой мышления, лучше всего описывается именно термином «идеология», ибо большинство других понятий, используемых в тех же целях, - дискурс, хабитус, традиция, языковые игры, интерпретативное сообщество и др., - не что иное, как разные версии теории идеологии, отражающие какую-то часть общего комплекса. Для определения главной функции идеологии Балкин использует метафору программного обеспечения. По его словам, «мы можем сравнить определенные черты культуры и способы функцио­нирования последней с программным обеспечением, которое должно быть установлено в компьютер, чтобы тот мог обрабатывать инфор­мацию. Подобно компьютерным программам, культурное програм­мное обеспечение позволяет понимать и одновременно ограничивает понимание». Тем самым культурное программное обеспечение способно приобретать идеологический эффект. Последний, по мысли Балкина, определяется социальным контекстом. Если Томпсон связывает «идеологичность» той или иной символической формы (текста, образа и т.п.) с ее способностью поддерживать сложившиеся отношения господства, то Балкин предпочитает говорить о способности «культурных программ» создавать или поддерживать несправедливость. Таким образом, «чтобы понять, что является идеологическим, нам нужно представление не только о том, что истинно, но и о том, что справедливо». По этой причине исследование идеологии необходимо связано с исследованием способов создания, утверждения, распределения власти в обществе.

Т. ван Дейк, долгое время занимавшийся изучением дискурсивных проявлений расизма, в целой серии недавних работ попытался операционализировать концепт идеологии для нужд критического дискурс-анализа. Нидерландский исследователь отно­сит данное понятие не ко всему пространству символических форм, но главным образом к фундаментальным убеждениям, которые являются основой социальной репрезентации групп. Таким образом, идеология оказывается структурирована вокруг базовых категорий, отражающих идентичность группы, а главная стратегия идеологи­ческих дискурсов может быть выражена принципом «подчеркивай то, что характеризует Нас позитивно, а Их - негативно». По словам Т. ван Дейка, идеологии «представляют ментальное воплощение фундаментальных социальных, экономических и/или культурных целей и интересов группы. Если использовать компьютерную метафору, можно сказать, что в своей совокупности они составляют базовую операционную систему группы или культуры, тогда как соответствующие позиции (attitudes) - это специальные программы, работающие на основе этой системы и выполняющие особые социально-когнитивные задачи». Понимаемые таким образом идеологии играют определяющую роль не только в формировании групповой идентичности, но и в ориентации социального познания и поведения. «Идеология» в данном случае включает в себя и «утопию», ибо «фундаментальные убеждения, способные служить основой репрезентации группы», имеют не только сторонников, но и противников сложившихся отношений господства. Более того, есть смысл говорить об идеологии не только классов, но и множества других групп, в том числе тендерных, профессиональных и т.п. Совершенно очевидно, что идеологии, в соответствии с интерпретацией ван Дейка, «не сводятся к основным философским и политическим «измам». Скорее, их следует рассматривать в качестве базовых аксиом наивных, не выраженных явно социальных теорий, касающихся идентичности групп и их положения в обществе. Такие идеологические системы взглядов не обязательно должны быть особенно точными, связными и хорошо организованными».

Вторая половина XX в. оказалась, наверное, самым бурным периодом в более чем двухсотлетней истории понятия «идеология»: его использовали как обидный ярлык и как нейтральное научное понятие, отвергали и вновь принимали, наделяли разными значени­ями и давали новую дисциплинарную «приписку».

В современном мире произошла в определенном смысле глобали­зация политического идеологизирования. В одном плавильном котле сейчас оказались политические идеи, концепции, доктрины и пред­ставления всех времен, народов и регионов. В содержательном плане проблемы политических последствий глобального экологического кризиса соседствуют с проблемами политической роли патриархаль­ной семьи в традиционном обществе. Политические идеи Востока сопоставляются с политическим опытом античности, клерикальные политические идеи с рационалистическими представлениями по­литической инженерии, политическая магия с прагматически ориен­тированными политическими доктринами Запада. На современном рынке политических идей все есть. При такой пространственно-временной и содержательной глобализации производства политиче­ских идей все труднее предложить универсальную систему полити­ческих знаний, отвечающую требованиям теоретического осмысле­ния политической сферы современного мира. Этим объясняются фрагментаризация политологического знания, его все большая от­раслевая специализация. Подобные процессы затронули основные политические идеологии: либерализм, консерватизм, социализм. Участники политических отношений, руководствующиеся идеологи­ческими ценностями и целями, образуют в политике так называе­мый дискурс, т.е. особое коммуникативное пространство, в котором происходят непрерывный обмен подходами, оценками и суждения­ми, борьба по политической "повестке дня", включающей важней­шие вопросы современной политики. Своеобразие трактовок нынеш­них проблем субъектами политической жизни не может быть понято без знания особенностей, либерализма, консерватизма, социализма, входящих в семью основных политических идеологий.

13.2. Виды политических идеологий. Либерализм. Консерватизм. Коммунизм. Фашизм. Анархизм.

Либерализм.

В европейской литературе понятие "либерализм" появилось в начале XIX в. Впервые этот термин был использован в Испании в 1811 г., когда группа политиков и публици­стов определила составленную ими конституцию как либеральную. Вслед за этим "либералами" стали называть группу делегатов-наци­оналистов в кортесах (испанская разновидность протопарламента), заседавших в Кадисе. Позже данное понятие вошло в английский, французский, а затем и во все европейские языки.

Термин "либерализм" происходит от латинского "liberalis" - свободный, имеющий отношение к свободе. В древнеримской мифо­логии бог Либер соответствует древнегреческому богу Дионису. У древних греков он олицетворял экстаз, энергию, избыток жизненных сил, их раскрепощение. Поэтому не случайно все определения либе­рализма включают в себя идеи личной свободы индивида, не скован­ной рамками традиций.

При таком широком толковании истоки либерализма видятся в глубинах истории. Так, американский философ Дж. Дьюи первые ростки либерализма обнаружил в "свободной игре ума", которая наблюдалась у выступавших на панихиде по афинскому полководцу и государственному деятелю Периклу. Исследователь М. Сальвадори начала либерализма увидел в труде Аристотеля "Политика", где затрагивается вопрос о "конституционном правительстве, склонном к демократии". "Энциклопедия Британика" характеризует либера­лизм как "приверженность идее свободы как методу и способу по­литического правления, принципу организации социума и образу жизни индивида и человеческого сообщества". Понятия "либера­лизм" и "либеральный" принадлежат к широко распространенным в политической литературе. Тем не менее они не имеют определенно­го, общепризнанного, установившегося содержания.

Либерализм как сложное структурное явление, принадлежащее одновременно философской, идеологической и политической сфе­рам, предстает сегодня и как историко-философская доктрина, и как политическая идеология, обосновывающая программные установки объединившихся под его знаменем социальных слоев, и как более или менее массовое организованное движение (либеральные полити­ческие партии, движения, группировки и т.п.).

Главные постулаты либерализма, выражающие философско-ми-ровоззренческую основу учения, сложились в антифеодальной борь­бе, ставившей задачи освобождения от сословных и цеховых ограни­чений, произвола власти, авторитета церкви, Либерализм органиче­ски связан с развитием капитализма в Европе в XVII-XVIII вв. и на ранних этапах представлял собой средство борьбы "третьего сословия" против абсолютизма. Поэтому содержание либерализма перво­начально определялось интересами и стремлениями купцов, вла­дельцев крупных и мелких мануфактур, которые стали стремиться к власти после антифеодальных революций. Сформировавшийся класс торговцев и промышленников нуждался в экономической свободе, в социальных институтах, в которые избирались бы их представители и обеспечивали им независимость от прихотей монархов, земельной аристократии и клерикалов. Социально-экономические аспекты ста­новления капитализма и либерализма были обстоятельно проанали­зированы К. Марксом.

Кульминацией движения за предоставление социально-экономи­ческих свобод и прав новому классу принято считать "славную" революцию 1688 г. в Англии. В защиту и оправдание этой революции энергично выступил крупнейший философ XVII в. Дж. Локк (1632- 1704), взгляды которого долгое время оказывали влияние на разви­тие либеральной общественно-политической мысли. Центральное место занимала разработанная им теория "естественных прав", к которым он прежде всего относил право человека на жизнь, свободу и собственность.

На возникновение либеральной идеи оказали влияние и Реформа­ция, утверждавшаяся с ней протестантская этика, нацеливавшая на достижение успеха любой ценой, презрение к "чужим" и т.п. Рас­смотрение духовно-нравственных и психологических основ станов­ления капитализма и либерализма осуществили в своих работах М. Вебер, В. Зомбарт, А. Тойнби и др.

Итак, истоки либерального миросозерцания восходят к Ренессан­су, Реформации, ньютоновской научной революции. На его форми­рование оказали влияние идеи различных мыслителей - Дж. Локка, Ш.-Л. Монтескье, И. Канта, А. Смита, В. Гумбольдта. Т. Джеффер-сона, Дж. Мэдисона, Б. Констана, А. Де Токвиля и др. В XIX в. либеральные идеи развивались представителями западной обще­ственно-политической мысли - И. Бентамом, Дж. С. Миллсм, Т.Х. Грином, Л. Хобхаузом, Б. Бозанкетом и др. Весомый вклад в формирование либерального комплекса идей внесли представители европейского и американского Просвещения, французские физиок­раты, сторонники английской манчестерской школы, представители немецкой классической философии, европейской классической по­литической экономии.

В мировоззренческий комплекс классического либерализма вош­ли представления о свободе от групповых, классовых, националисти­ческих и иных предрассудков; идеи космополитизма, терпимости, гуманизма, прогресса, демократизма и индивидуализма с подчерки­ванием самоценности личности. В экономической области основате­ли либерализма требовали отмены регламентации и ограничений со стороны государственной власти, простора для частной инициативы, максимально свободных условий для развертывания частного пред­принимательства. В сфере политики он основывается на признании прав человека, на разделении законодательной и исполнительной властей, на свободе выбора занятий, свободе конкуренции, что реа­лизуется в требовании правового государства.

Концептуальное кредо классического либерализма включает в себя утверждение абсолютной ценности человеческой личности и равенства от рождения всех людей; провозглашение автономии ин­дивидуальной воли, сущностной рациональности и добродетели че­ловека, признание существования неотчуждаемых прав человека (на жизнь, свободу и собственность); требование создания государства на основе общего консенсуса и с единственной целью сохранить и защитить естественные права человека, что определяет договорный характер отношений между государством и обществом; убеждение в необходимости верховенства закона как инструмента социального контроля и в разумности ограничения объема и сфер деятельности государства; утверждение важности защищенности от государства частной жизни человека и свободы его действий в рамках закона; признание существования высших истин разума, которые играют роль ориентиров, и т.п. В классическом либерализме свобода еще не вступает в конфликтующие отношения взаимополагания и взаимо­отрицания с равенством. Свобода рассматривается как равная свобо­да для всех (хотя в действительности обычно имеют в виду добропо­рядочных законопослушных граждан). Равенство же толкуется как равенство в свободе того же круга граждан. В этом случае индивиду­ализм выступает в качестве развития и самовыражения личности навстречу другой личности и в связи с общим гражданским делом. Лишь позднее у И. Бентама и в практике манчестерского капитализ­ма индивидуализм превратился в самодостаточность индивида в об­ществе с атомизированными субъектами.

В последней трети XIX в. начал складываться новый тип либера­лизма, нередко обозначаемый в литературе разными терминами: "неолиберализм", "социальный либерализм", "либерал-рефор­мизм". Последний термин представляется более удачным, поскольку отражает постоянные попытки ревизии классического наследия. Дж. Ст. Милль, Г. Спенсер, Т. Грин, Дж. Хобсон, Л. Хобхауз, Дж. Дьюк, У. Липпман - все они претендовали на переделку формы и изменения содержания доктрины либерализма. Для политической идеологии либерал-реформизма характерны ориентация на социаль­ное реформирование, стремление примирить равенство и свободу, акцент на этике общества и специфическом социальном благе инди­вида, осознание того, что идеал политической свободы человека не только не отрицает, но и предполагает меры по защите индивида от обстоятельств, которым он бессилен противостоять, отстаивание идеи согласия всех и подчеркивание нейтральности либеральной политики. При этом различают актуальное (волюнтаристская леги­тимация, обусловленная волей индивидов), гипотетическое (вообра­жаемый выбор) и молчаливое согласие.

В XX в. судьба либерализма как идейно-политического течения оказалась весьма различной в Европе и Америке. В США, особенно в период "нового курса" Ф. Рузвельта, взгляды либералов по многим ключевым вопросам претерпели существенные изменения. Их ито­гом, стала выработка принципиально новой реформистской страте­гии, которая базировалась на осознании роли социальных предпосы­лок осуществления свободы личности, взятой на вооружение демок­ратической партией США. Эволюция европейского либерализма бы­ла иной. Его реакция на объективно происшедшие изменения не была вполне адекватной. Он не смог своевременно реформировать некоторые важные положения классической доктрины (например, о роли государства в экономике) - и поэтому эволюция европейского либерализма осталась незавершенной, что обусловило его организа­ционную слабость и малое политическое влияние.

В XIX и XX вв. либерализм пережил три тяжелых кризиса. Первый кризис политической идеологии либерализма возник, когда "партия движения" XIX в. превратилась в "партию статус-кво", отодвинув на задний план интересы самого значительного политиче­ского движения того времени - рабочего движения. Истоки кризиса лежали в обострении антагонизма между "равенством" и "свобо­дой". Его углубление произошло, когда распалось "третье сословие" и в качестве самостоятельной политической силы выступил рабочий класс. Либеральное движение, сориентировавшись на "порядочный" средний слой и перестав включать в себя силы, выступающие против статус- кво, в конце концов перешло на сторону своих бывших врагов. Ответом на этот кризис стало возникновение либерал-реформизма.

Второй кризис либеральной доктрины разразился после первой мировой войны. В тот период достижения и идеалы правового и конституционного государства, за которое в течение столетия высту­пал либерализм, перестали находить отклик во многих странах Ев­ропы. Граждане этих стран предпочли нелиберальное и антилибе­ральное государственное устройство. В условиях нарастания полити­ческой и финансовой власти монополий отстаиваемые либералами принципы свободы торговли и равенства возможностей все более требовали множества оговорок, превращаясь для многих в фикцию. Либерализм стремился выйти из кризиса двояким путем: одна часть его сторонников пыталась договориться с социал-демократией, а другая - с крупной монополистической элитой. Политическая реак­тивация либерализма произошла путем придания ему "социальной окраски" для привлечения малоимущих и неимущих слоев населе­ния. В концептуальном плане это выразилось в признании недоста­точности формально-юридического равенства граждан для успешно­го разрешения социальных противоречий и развития общества. Не­обходимость проведения активной социальной политики требовала нового пересмотра основных положений либерализма, что получило отражение в концепциях социального государства, государства бла­годенствия и т.п. Третий и продолжающийся ныне кризис либера­лизма связан с нарастающим влиянием НТР, системы обостривших­ся глобальных проблем, цивилизационных противоречий. Поиски выхода ведутся на путях разработки моделей социального глобализ­ма, политического миропорядка, формирования управляемой инфор­мационной среды и технологий и т.п.

Весьма неоднородная в своей основе современная политическая идеология либерализма распадается на три основных направления: умеренное, леволиберальное и консервативное. Умеренное направ­ление представлено частью се сторонников, принимающих те преоб­разования и то реформирование, которым подверглась либеральная мысль в процессе ее приспособления к реальности. Леволиберальное (или радикальное) направление включает в себя представителей, которые дальше других пошли в своей критике капитализма и порой смыкаются с социал-реформизмом. В консервативное (или праволиберальное, неолиберальное) направление входят деятели, откровен­но сожалеющие о временах свободной конкуренции и стремящиеся совместить его принципы с признанием ограниченного государствен­ного вмешательства; во многом незыблемой остается вера в всеисце­ляющее воздействие стихийных механизмов свободного рынка.

Таким образом, либерализм на разных этапах своего развития включал существенно различающиеся компоненты, вырабатывал но­вые политические доктрины и избавлялся от концептуальных схем, перестававших соответствовать интересам ориентирующихся на него социальных слоев. На определенном этапе это усиливало его дееспо­собность, завоевывало сторонников, но и делало более эклектичным, неоднородным, противоречивым. Политическая идеология либера­лизма, и формально и содержательно, все менее стала отвечать требованиям, предъявляемым к научным доктринам, и все более походила на мозаичное полотно символа веры.

Консерватизм.

Сам термин "консерватизм" произошел от латинского "conservo" -сохраняю, охраняю. Однако его идейное и политическое значение с трудом идентифицируется, что связано с рядом обстоятельств. Во-первых, в процессе развития произошла инверсия исторических значений либерализма и консерватизма. Так, многие принципиальные положения классического либерализ­ма - требования свободы рынка и ограничение государственного вмешательства - сегодня рассматриваются как консервативные. В то же время идея сильной централизованной регулирующей власти государства, выдвинутая ранее консерваторами традиционалистско­го типа, ныне стала важным компонентом либерального сознания. Во-вторых, налицо внутренняя разнородность, гетерогенность по­литической идеологии консерватизма, включающей различные на­правления, объединенные общей функцией - оправдания и стаби­лизации устоявшихся общественных структур. Носителями идео­логии консерватизма являются социальные группы, слои и классы, заинтересованные в сохранении традиционных общественных поряд­ков или в их восстановлении. В структуре консерватизма выделяют­ся два идейных пласта. Один ориентирует на поддержание устойчи­вости общественной структуры в ее неизменной форме; другой - на устранение противодействующих политических сил и тенденций и восстановление, воспроизводство прежних. В этом контексте консер­ватизм выступает и как политическая идеология оправдания сущест­вующих порядков, и как апелляция к утраченному. Различные на­правления и формы консерватизма обнаруживают общие характер­ные черты. К ним относятся: признание существования всеобщего морально-религиозного порядка и несовершенства человеческой природы; убеждение в прирожденном неравенстве людей и в ограни­ченных возможностях человеческого разума; утверждение о необхо­димости жесткой социальной и классовой иерархии и предпочтения устоявшихся общественных структур и институтов. Политическая идеология консерватизма в некотором смысле носит вторичный ха­рактер, поскольку производна от иных идеологических форм, исчер­пывающих на определенном этапе выполняемые ими функции, и не имеет единой субстанциональной основы.

В России консервативный тип мышления (для XIX в.) наглядно выявляется уже в мировоззрении славянофилов. Здесь консерватив­ная мысль принимает романтическую форму. Ярким представителем этого стиля мышления может служить К.Н.Леонтьев. Однако в чис­том виде консерватизм в русской социально-философской и полити­ческой мысли встречается довольно редко (у В.А. Жуковского, идео­логов "официальной народности" М.П. Погодина и СП. Шевырева, К.П. Победоносцева, в консервативной традиции духовно-академи­ческой философии). В большинстве же случаев данный стиль мыш­ления сочетался с либеральным. Консерватизм как тип мышления предполагает отказ от любых форм экстремизма. В этом смысле консервативная мысль противостоит и крайне правой, ультрареакци­онной идеологии (пример последней - взгляды М.Н. Каткова после 1863 г.) и леворадикальной, которая в середине и конце XIX в. обретает популярность в интеллектуальной среде (революционные демократы, народники, эсеры, анархисты).

В современном консерватизме в мире обычно выделяют три тече­ния: традиционалистское, либертаристское и неоконсервативное (или либерал-консервативное). Они тесно переплетаются, взаимо­действуют между собой, сохраняя особенности эволюции, собственные истоки и создавая неоднородное, сложноструктурное целое, ко­торое обозначают понятием "современный консерватизм".

Традиционалистское течение в консерватизме, которое истори­чески было первым, положившим начало консерватизму, связывают с такими именами, как Э. Берк (1729-1797), Ж. де Местр (1753- 1821), Л. де Бональд (1754-1840). В XX в. главным провозвестни­ком этого направления стал Р.Керк, опубликовавший в 1953 г. книгу "Консервативное мышление". Родиной консерватизма как полити­ческой идеологии, ставшей определенной реакцией на идеи Просве­щения и французской буржуазной революции, явилась Англия. Именно здесь в 1790 г. вышла в свет книга Э. Берка "Размышления о революции во Франции". К отцам-основателям консерватизма от­носят также Ж. де Местра и Л. де Бональда, своеобразных классиков феодально-аристократического консерватизма. Для Э. Берка, отпры­ска скромного ирландского законника, были характерны двойствен­ность и несогласованность феодально-аристократических и буржуаз­ных компонентов системы его политических взглядов, что, впрочем, его не очень беспокоило. Более того, именно благодаря противоречи­ям и неувязкам многие положения Берка могут быть истолкованы очень широко и в разных контекстах найти поддержку у более широких социальных групп.

В политическую идеологию консерватизма вошли многие катего­рии, разработанные этими мыслителями. Одной из важнейших в ней является понятие "естественная аристократия", в которую включа­ются, по Берку, не только дворяне, но и богатые коммерсанты, образованные люди, законники, ученые, артисты. Богатство по сооб­ражениям разума и политики заслуживает привилегированного об­щественного положения. В противном случае возможны "рецидивы революции".

Важную роль играет понятие "традиционализм". В противопо­ложность идеям Просвещения традиция противопоставляется разуму и ставится над ним, поскольку подчинение ей означает действие в соответствии с естественным ходом вещей и вековой мудростью. Традиционализм лежит в основе понимания изменения, обновления, реформы, проведение которых не должно нарушать естественного хода вещей. При этом выделяются два основных вида реформ: рефор­мы, направленные на восстановление традиционных прав и принци­пов, и превентивные реформы, нацеленные на предотвращение рево­люции. При этом нередко разграничивают "изменение" и "рефор­му". Изменение меняет сущность объекта, реформа - ее не затраги­вает и является вынужденным средством, которое приходится при­менять. Ж. де Местр и Л. де Бональд, отвергая республику, любую реформу и противопоставляя ей традицию и авторитет, усматривали путь к спасению в усилении политической роли религии. Ядром политических идей де Местра явилась идея эквилибра, понимаемого как создание статичного равновесия в политической и духовной жизни на базе теократического подхода. Де Бональд, не отдавая приоритет ни светской, ни религиозной властям, выдвинул идею союза религиозного и политического общества.

В целом политическая идеология традиционализма включает в себя органическую концепцию общества, согласно которой оно суще­ствует изначально, подобно органической природе, а не возникает в результате социальной эволюции; трактовку участи индивида как не представляющей никакой самостоятельной ценности, но всецело за­висящей от поддержки консервативного порядка; идеи элитизма и антидемократизма, согласно которым неравенство людей является аксиомой политики, поскольку "равенство - враг свободы" (Берк), свободы для родовитых и имущих; неприятие идей прогресса и про­тивопоставление ему провиденционализма и идей исторического круговорота (Миттерних).

В XX в. Р. Керк, развивая традиционалистские принципы, писал, что в революционные эпохи люди бывают увлечены новизной, но затем они устают от нее и их тянет к старым принципам. История трактуется им, как циклический процесс. Поэтому на определенном витке консервативный порядок возвращается вновь. Период после второй мировой войны рассматривался им как наиболее благоприят­ный для, консерваторов. На них легло бремя ответственности за судьбы христианской цивилизации и они в силах справиться с этой задачей. Великие консерваторы, по убеждению Керка, это пророки и критики, но отнюдь не реформаторы. Утверждается, что поскольку природа человека неисправимо повреждена, то мир нельзя улучшить посредством политической деятельности. Консерваторы-традициона­листы стремятся обеспечить широкий национальный консенсус, апеллируя к традиционным представлениям и предрассудкам, авто­ритету и религии. Социальную и экономическую проблематику они нередко переводят в религиозно-этическую плоскость. Так, в 80-е годы Р. Керк выделил следующие принципы традиционалистского консерватизма: веру в порядок более высокого уровня, чем человече­ская способность приспособиться, и убеждение в том, что экономика переходит в политику, политика в этику, этика в религиозные поня­тия 8. Важным союзником традиционалистского консерватизма вы­ступают в последние десятилетия "новые правые".

JIибертаристское течение в консерватизме, по мнению его пред­ставителей, наследует классическую либеральную традицию XVIII-XIX вв. как единственно подлинную. Либертаризм с этих позиций призван, с одной стороны, воспринять и продолжить стремление к свободе, сложившееся в прошлые эпохи, а с другой - исключить распространение социалистических идей, получивших широкое распространение на Западе с середины XIX в., вызванных экономическим подъемом послевоенных лет. Ведущие представители либертаризма Ф. Хайек, М. Фридман, Дж. Гилдер, И. Кристол, Л. Бауэр доказывают, что эрозия свободного предпринимательства, индивидуальной и семейной ответственности ведет к стагнации и бедности, что необходимо возрождение классической традиции ли-бертаристского индивидуализма и свободной рыночной экономики. По их мнению, на смену "умирающему социализму" пришел воз­рожденный классический либертаризм. Сторонники либертаристско-го консерватизма рассматриваются нередко как часть нового интел­лектуального движения, "Нового Просвещения", являющегося про­должателем Шотландского Просвещения. Представители последне­го - Д. Юм, А. Фергюссон, А. Смит, Дж. Миллар, У. Робертсон. Это Просвещение отличалось тем, что исходило из существования "ком­мерческого общества", в котором в результате свободного обще­ственного договора устанавливался порядок "хозяин - работник" как модель социальных связей. Революционным движением оно не было. Континентальная Европа пережила в корне отличное Просве­щение, сторонники которого в основе всех социальных изменений видели человеческий разум. Этот подход вел к революции, социа­лизму и марксизму. Шотландское Просвещение впитало в себя осо­бенную англо-саксонскую черту индивидуализма и оформило ее в теоретическую систему. Исходя из социопсихологических воззрений А. Фергюссона, А. Смита, Д. Юма, либертаризм, как и консерватизм в целом, рассматривал человека прежде всего как "несовершенное существо", стиснутое рамками естественных "границ". Либертаристы выступили защитниками традиционных принципов свободного предпринимательства, требования порядка и законности, выдвинули аргументы против идеи государства всеобщего благоденствия и свя­зали их с идеей "универсального морального закона". Корень многих нынешних зол, по мнению либертаристов, - в нарушении естест­венных, богом данных принципов, свободного предпринимательства и свободного рынка, в первую очередь со стороны государства. От­вергая тезис либерал-реформизма о необходимости планирования или регулирования экономики, либертаристы утверждали, что госу­дарственное насилие над экономикой, увеличение роли государст­венного сектора, программирование отдельных отраслей промыш­ленности и т.д. подрывают самый "разумный" и самый естественный способ регуляции человеческой жизни.

Либертаристское понимание вопроса о человеческих правах наи­более полно выражено в философско-политическом учении Дж. Локка. Выдвинутые британским философом право индивидуальной бе­зопасности, право защиты собственности и другие права являются незыблемыми для либертаристов. При этом они подчеркивали, что естественные права - права "негативные". По их мнению, в XX в. марксизм и социал-демократия извратили подлинную концепцию прав человека. Они утвердили в сознании так называемые "позитив­ные права": право на труд, отдых, крышу над головой, право на справедливую заработную плату и т.п. Социальное равенство в ма­рксистском понимании, считали либертаристы, утратило гуманисти­ческий смысл, так как провозглашает равенство условий (а это есть посягательство на право частной собственности), а не равенство возможностей. Либерталисты повсюду выступали за минимальную социальную политику государства, позволяющую лишь разряжать опасную социальную напряженность, и призывали правительство опираться исключительно на рынок в реализации и осуществлении своих программ. При этом значительную часть ответственности за программы помощи, бедным считается целесообразным переложить на местные органы власти и промежуточные общественные институ­ты: семью, церковь, школу, добровольные благотворительность и пожертвования со стороны богатых и т.п.

Либертаристы убеждены в том, что основой общественной свобо­ды служит частная собственность, что необходимы социальная иерархия и признание в качестве единственно возможного только "нравственного равенства", что уважение и вера в традиции народа являются существенной чертой эффективной политики. Правые ин­теллектуалы либертаристского образца обладали колоссальным ус­пехом в 80-е годы в Британии, Европе, Японии, США. Вместе с тем следует иметь в виду коренное различие социального содержания политических идей классического либерализма и современного либертаризма. Для классического либерализма принцип laissez faire подразумевает борьбу за права и свободы, которых было лишено третье сословие. Для либертаризма это требование означает требова­ние защиты и охраны достигнутых привилегий, частных интересов и собственности от идущих снизу требований демократических ре­форм.

Неоконсервативное (либерал-консервативное) течение совре­менного консерватизма - явление сравнительно новое. Объектив­ной основой его появления считаетсяхтруктурный кризис, охватив­ший мировую экономику в 70-е годы. Он обнаружил недостаточность прежних реформ рыночной системы и потребовал более радикальных средств. Была поставлена под сомнение существовавшая вера в то, что "научная цивилизация" сама стабилизирует общество в силу рациональности своего механизма, что она не нуждается в мораль­ном подкреплении, легитимации и обладает каким-то внутренним регулятором. Предполагалось, что не только экономика, но и соци­альные отношения, духовное состояние общества имеют некий авто­матически действующий стабилизатор, заключенный в самой систе­ме. Кризис подорвал эти иллюзии. Неоконсерватизм, по мнению одного из его ведущих представителей в Германии Г. Рормозера, вновь и вновь воссоздается кризисом современного общества. Его порождают ослабление моральных устоев человеческого сообщества и кризис выживания, в условиях которых он предстает как один из механизмов сохранения системы. Неоконсерватизм исходит из идеи свободы рыночных отношений в экономике, но категорически против перенесения подобных принципов в политическую сферу и потому предстает и как наследник и как критик либерализма. В его полити­ческой доктрине выделяется ряд центральных положений: приори­тетность подчинения индивида государству и обеспечения политиче­ской и духовной общности нации, готовность использовать в своих отношениях с противником в крайнем случае и весьма радикальные средства. Полемизируя с либералами, неоконсерваторы обвиняют их в том, что те выдвигают политические лозунги чисто декларативного характера, не осуществимые в реальной жизни. Они считают, что в условиях нарастания манипулятивных возможностей средств массо­вой информации воля большинства не может быть последним аргу­ментом в политике, ее нельзя абсолютизировать. "Партиципационной демократии", которая была в определенных исторических усло­виях, в условиях кризиса легитимности выражением новой полити­ческой культуры протеста со стороны левых, неоконсерваторы про­тивопоставили идеи элитарной демократии. Основное содержание кризиса они увидели в неуправляемости государства, идущей от непослушания граждан, развращенных либерализмом, и в кризисе управления, проистекающем от бездействия властей, поскольку не­приятие адекватных решений приводит к перерастанию социальных конфликтов в политические. В условиях, когда, по мнению неокон­серваторов, требуется более активная и ясная политика, эффектив­ной и приемлемой может стать модель элитарной, или ограничен­ной, демократии.

Социализм

Социализм (от латинского "social"s" - общественный) как по­литическая идеология исторически связан с многовековыми чаяния­ми масс об обществе социальной справедливости, солидарности, социальной защиты личности. Следы подобных мечтаний встречаются уже на ранних ступенях классово организованного человеческого общества в античном европейском мире, в Китае и Индии, в Север­ной Африке, играют заметную роль в средние века, в Новое время, бросают мощный вызов либерализму и консерватизму в последней трети XIX - первой половине XX в. От многочисленных социальных утопий и эгалитарных теорий прошлого социализм отличают акцен­ты на связь социальных бедствий с отношениями собственности на средства производства, на необходимость соотнесения политических изменений с преобразованиями в социальной сфере.

В Древней Греции и в Древнем Риме в различных вариантах обыгрывалась легенда о "золотом веке" (общинно-родовых отноше­ниях, не знавших неравенства, эксплуатации и собственности), ве­лись дискуссии вокруг проблем имущественного неравенства и "ес­тественного состояния" общества, полисной демократии и "распре­делительной Справедливости", сложилась утопия кастового комму­низма (Платон). В раннем христианстве были сильны тенденции общечеловеческого равенства, братства и потребительского комму­низма. Позднее социально-утопические мотивы активно развивались в ересях вальденсов, катаров, беггардов, апостольских братьев, лол­лардов, таборитов, анабаптистов и других сект. Источником соци­ального неравенства и гнета объявлялось здесь отступничество церк­ви и господствующих классов от принципов и идеалов первоначаль­ного христианства, воскрешались идеалы евангельского строя, со­ставленного из самоуправляющихся общин с аскетической уравни­тельностью в быту и коммунизмом потребления. Попытки осущест­вить этот идеал в некоторых сектах спорадически сопровождались организацией совместного производства.

Последний мотив был усилен в коммунистических утопиях Т. Мора и Т. Кампанеллы, ставших важной вехой в дальнейшем становлении социалистических идей. В учениях этих мыслителей был обоснован переход от принципов общности имущества к принци­пу общественного производства и организации хозяйственной жизни общества как единого целого; от идеала замкнутой общины, не нуждающейся в государстве, к идеалу крупного политического обра­зования в виде города и федерации городов, к признанию за государ­ством главной роли в утверждении основ разумного общественного строя, в руководстве его хозяйством и культурой. Необходимо отме­тить, правда, что эгалитаристская тенденция в целом не была пре­одолена, и в социалистических воззрениях она продолжала оставать­ся господствующей еще долгое время.

В эпоху Нового времени социализм сбросил религиозную оболоч­ку и все больше основывал свои идеи на философии Просвещения. Опора на картезианский рационализм весьма заметна у Д. Уинстен-ли. Ж. Мелье фактически сформулировал программу материализма и атеизма, возродил проекты общинного патриархального коммуниз­ма. Морелли и Мабли обосновали коммунизм с позиций теории естественного права. Разработка принципов нового общественного устройства в это время велась в русле достаточно умозрительных конструкций (часто в форме романов-путешествий, в которых об­щность имущества у "добродетельных" дикарей противопоставля­лась сословному и имущественному неравенству европейского обще­ства - Г. де Фуаньи, Верас д"Алле, Гедевиль и др.). Только в годы Великой французской революции в ходе политизирования и револю­ционизирования морального социализма Г. Бабеф и бабувисты в своей программе "Заговор равных" поставили вопрос о практических путях утверждения нового строя, обосновали идею революционной диктатуры как способа коммунистических преобразований.

Свою классическую форму социалистические идеи" начали обре­тать вместе с утверждением капитализма. Противоречия, свойствен­ные незрелым ступеням нового общества, делали его объектом ост­рой социальной критики. К.А. де Р. Сен-Симон, Ш. Фурье, Р. Оуэн, разрабатывая пути преобразования социума, главное внимание пе­ренесли на производственно-экономическую сферу, выдвигая на первый план проблему крупного общественного производства, пла­номерно применяющего достижения науки и техники. Они выступи­ли против характерных для раннего социализма представлений об уравнительности и всеобщем аскетизме, обосновали принцип "рас­пределения по способностям", высказали ряд принципиально важ­ных для последующего развития социалистических идей-догадок - об уничтожении противоположностей между умственным и физиче­ским трудом, между городом и деревней, о превращении государства из органа управления людьми в орган управления производством и ДР-

Сохраняя свою идейную связь с рационализмом XVIII в., крити­чески-утопический социализм впитал в себя и ряд религиозных представлений ("новое христианство" Сен-Симона, "новый мораль­ный мир", основанный на "социалистической религии" Оуэна и т.п.). Не случайно для многих социалистов первой половины XIX в. были характерны разработки идей сотрудничества различных клас­сов (в том числе пролетариата и буржуазии), создания отдельных коммун как способа преобразования общественной жизни (оуэнист-ские коммунистические колонии, фурьеристские ассоциации-фалан­ги, "икарийские" колонии Кабе и др.).

Loading...Loading...